Русские появились на Святой земле почти тысячу лет назад

За несколько десятилетий до гибели Российской империи началась эпоха массового паломничества на Святую землю. На русские деньги там строились храмы и гостиницы. Императорская фамилия вкладывала в них огромные деньги, а порой ее представители и сами совершали пилигримаж в Палестину. Родилось знаменитое Императорское Православное Палестинское общество. Эта блистательная эпоха достойна восхищения. Но странным образом для многих она застилает тот факт, что русские появились на Святой земле отнюдь не столетие и не полтора столетия, а почти тысячу лет назад. Задолго до Петра I они изучили здесь каждое святое место.

На Руси интерес к Святой земле появился в связи с Крещением страны при великом князе киевском Владимире в конце X века. На протяжении нескольких десятилетий общество проходило христианизацию и освоение христианской культуры во всей ее сложности и многообразии. Только после того, как минимум необходимых знаний был усвоен, появилось стремление совершать паломничества на Святую землю.

Первое посещение Святой земли паломником из русских земель, о котором можно говорить как о твердо установленном факте, состоялось в 60-х гг. XI века. Варлаам — глава киево-печерской иноческой общины, затем — настоятель монастыря св. Димитрия (предположительно, сын знаменитого полководца и государственного деятеля Яна Вышатича) два раза путешествовал на Восток, в Иерусалим и Константинополь, — как по личному влечению, так и для блага Церкви. Иначе говоря, его поездки носили не только паломнический характер, они имели также просветительское значение: по всей видимости, Варлаам изучал устои Церкви, монашеские уставы, правила, возможно, богослужебную практику. Около 1065 года Варлаам скончался, возвращаясь из второго путешествия.

На протяжении нескольких столетий посещения подданными русских князей Святой земли все же носили по преимуществу именно паломнический характер. Они породили богатую литературу: паломники создавали описания своих путешествий, давая им характерные названия — «хожение» («хождение»), «путник» или «странник». Подобного рода памятники духовной литературы составлялись с начала XII столетия по XVIII век. Даже в петровскую эпоху их продолжали писать, притом во многом — по древнерусским образцам.

Итак, паломничество на Святую землю сделалось частью культуры Древней Руси в XI-XII вв. и тогда же стало восприниматься как форма выражения христианского благочестия, которая не вызывает удивления, как дело редкое и тяжелое, но все же ставшее частью общественной нормы.

Самым древним и самым известным памятником русского пилигримажа стало «Житие и хождение игумена Даниила из Русской земли». Оно сыграло роль образца для более поздних «хожений» и «странников», хотя со временем от норм, заданных этим образцом, отходили все дальше и дальше.

Паломничество Даниила не имеет четкой датировки. Мнения разных специалистов сводятся к датировке, «плавающей» между 1104 и 1115 годами. Автор «Хождения» посетил Яффу, Вифлеем, Хеврон, Акру, был на Мертвом море и Тивериадском озере, совершил путешествие в Галилею, осмотрел Фавор, Назарет, Кану Галилейскую. В Иерусалиме, в лавре св. Саввы, он прожил 16 месяцев, получив возможность досконально осмотреть все иерусалимские святыни.

«Хождение» Даниила четко показывает, что все мысли паломников из русских земель были устремлены именно к святыням. Игумен описывает их с необыкновенными подробностями, считая, как видно, что его труд может быть ценен только этим. Даниила очень мало занимают государственное устройство, политические и военные условия жизни Святой земли, он совершенно не интересуется обычаями народов, ее населяющих. Он также почти не обращает внимания на произведения искусства. Разве что, иногда выражает восхищение их великолепием, — но только в тех случаях, когда они прямо связаны с евангельскими сюжетами и жизнью древней Церкви. Автор «Хождения» до крайности мало пишет о собственных словах и поступках, нарочито выводя собственную личность за скобки святоземельского контекста. Таким образом проявляется монашеское стремление к умалению собственной воли и избавлению от всяких проблесков гордыни.

Единственное, что его всерьез интересует, помимо святынь, это материальные условия пилигримажа, — но безо всякого касательства к удобствам или тяготам его собственных передвижений. Даниил сознательно пишет своего рода «путеводитель» для паломников, которые придут сюда после него. А потому с большим старанием излагает, скажем, где в изобилии есть вода, а где она в недостатке, и следует ею запасаться; где небезопасно; где путь затруднен по чисто географическим причинам; каково расстояние от одной святыни до другой, от одного города до другого. Более того, он стремится избавить паломников от лишних трудностей, сообщая, где уже нет важных и знаменитых святынь и, следовательно, нет смысла туда идти. В частности, он пишет о плачевном положении Вифлеема: указано местонахождение города, а также то, что в древности тут был монастырь пречистой Богородицы, но после утраты контроля над Святой землей со стороны Византии, обитель подверглась разорению.

После путешествия игумена Даниила паломники из русских земель посещали Святую землю с большой интенсивностью на протяжении нескольких десятилетий. Там даже возник «русский монастырь» или, скорее, несколько обителей, существование которых оплачивали выходцы с Руси. Появились они, по всей видимости, не раньше середины XII века: Даниил их еще не знал, а вот знаменитая паломница святая Евфросиния из полоцкого княжеского рода, посетившая Святую землю в конце 1160-х или в начале 1170-х годов и там упокоившаяся, уже имела возможность жить в одном из таких монастырей.

Где именно находился этот русский Богородичный монастырь, неизвестно. Но есть версия, что это — небольшая загородная обитель близ Иерусалима. В середине XIII века архиепископ Сербский жил в лавре Святого Саввы Освященного под Иерусалимом, «у святого Михаила в русском монастыре, вблизи великой церкви». Более ранний латинский источник (1160-е гг.) сообщал, что Русь уже в ту пору содержала в Иерусалиме свои часовни и храмы. Свято-Михайловский русский монастырь был загородным, находясь на территории лавры Святого Саввы в Иудейской пустыне, между Иерусалимом и Мёртвым морем.

XII столетие стало «золотым веком» для русского паломничества на Святую землю.

В 1204 году исчезла под ударами крестоносцев Византия, через полстолетия она возродилась, но под властью ее государей оставалась отнюдь не прежняя великая империя, а в лучшем случае — крепкая региональная держава. К концу XIV века и от этого «обломка» прежнего громадного государства осталось немногое. Восточная Римская империя почти век продержалась в шаге от военно-политической катастрофы, проявляя чудеса живучести, но все же пала под натиском турок-османов в 1453 году. Еще раньше ушли в небытие королевства крестоносцев. Святая земля оказалась под властью турок, а благочестивым путешественникам, идущим из северной Руси, преградило путь враждебное России Крымское ханство.

Всё это ухудшило ситуацию на паломнических маршрутах.

Интенсивность паломничества среди русских упала, но тем не менее не прекратилось. Из XIV-XV столетий до наших дней дошли несколько «хожений».

В 1348 или 1349 году некий благочестивый мирянин Стефан Новгородец добрался с паломническими целями до Царьграда, а оттуда отправился в Иерусалим. Во второй половине XIV века, скорее всего, около 1370 года Палестину посетил некий смоленский архимандрит Агрефений. В 1389 году диакон Игнатий вместе с епископом смоленским Михаилом и митрополитом Пименом выехал в Константинополь, где пробыл до 1393 года. Затем он посетил Иерусалим между 1393-1395 гг., а с 1396 года поселился на Афоне, где, вероятно, и скончался в 1405 году. Его перу принадлежит «Хождение в Иерусалим». В 1456-м, а затем в 1461-1462 годах Иерусалим посетил киевский инок Варсонофий, составивший впоследствии «Хождение ко святому граду Иерусалиму».

С начала XV века русские паломники, как правило, совмещали дела благочестия с иного рода деятельностью. Так, великий князь московский Василий первый отдал дочь Анну за византийского царевича Иоанна Мануиловича. Брак замышлялся как крупная политическая комбинация. В свите княжны находился троице-сергиевский инок Зосима. Пользуясь официальный визитом в Константинополь, он получил опыт, который пригодился ему несколькими годами позже. Зосима, будучи уже иеродьяконом или даже иеромонахом, в 1419-1420 годах совершил паломничество по православному Востоку и оставил свое обширное «хождение», названное им «Ксенос». На Святой земле и, в частности, в Иерусалиме, он прожил около года. В отличие от Даниила, Зосима часто отвлекался на бытовые зарисовки и обстоятельства путешествия. Особенно жаловался на «злых арап»: они нападали на паломнические группы, и самому Зосиме нанесли увечья.

В XVI-XVII веках посещение русскими Святой земли чаще всего связано с правительственными поручениями. Особенно высока активность пересылок между Москвой и Палестиной во второй половине XVI столетия.

В 1556 году к Ивану IV официально обратился за помощью патриарх Александрийский Иоаким. Он молил дать милостыню древнему Синайскому монастырю св. Екатерины, пострадавшему от турок. В 1558 году из Москвы, в ответ на призыв Иоакима, было отправлено маленькое посольство, посетившее среди прочих мест Иерусалим. После кончины старшего лица в группе, новгородского архидьякона Геннадия, миссию возглавил смоленский купец Василий Позняков. «Хожение», составленное по итогам этого путешествия, приписывают ему, хотя точных данных об авторстве нет.

«Хожение» Василия Познякова резко отличается от «Хожения» Даниила, во-первых, тем, что сама тяжелая обстановка на Святой земле, оказавшейся под властью османов, заставляла автора жаловаться на разрушения, произошедшие от турок, а также неудобства для паломников и поборы, возложенные на них иноверными властями; во-вторых автор с безрадостным вниманием регистрировал обильные следы присутствия инославных. В России в XVI веке их считали еретиками. Сам факт, что они имеют какие-то права на пребывание у величайших святынь христианства, вызывал возмущение.

Другое путешествие московских правительственных агентов по Святой земле связано с семейными делами царя Федора Ивановича. У него очень долго не было детей. И вот, наконец, в 1592 г. родилась дочь, царевна Феодосия. Известия о прибавлении в семье русского государя были отправлены к иностранным дворам. Особое значение придавалось миссии Михаила Федоровича Огаркова, Трифона Коробейникова и Василия Сыдавного (январь 1593). Их, в полном соответствии с летописным сообщением, направили в Святую землю и к другим святым местам православного Востока. Представители московского государя посетили Царьград, Антиохию, Иерусалим, а также иноческие обители Египта и Синайского полуострова. Они везли для раздачи фантастически большую «заздравную милостыню» — более пяти с половиной тысяч «угорских» золотых, а также пушной товар. За такую сумму в конце XVI столетия можно было купить… город средних размеров, или снарядить армию для дальнего похода, или построить крепость от первого до последнего гвоздя. Размер милостыни заставляет предполагать, что царь Федор Иванович был уверен во вмешательстве самого Бога, милосердие которого только и позволило появиться на свет долгожданному ребенку. Великая радость заставила его раздать столь великую «казну».

В конце 1640-х — начале 1650-х годов, при царе Алексее Михайловиче, начались споры: хорошо ли, что в богослужебном пении и совершении обрядов Русская Церковь сильно различается с греческой? На православный Восток был отправлен старец Арсений Суханов, келарь Троице-Сергиева монастыря. Ему следовало обсудить спорные вопросы, относящиеся к богослужению и церковным устоям. Арсений совершил несколько путешествий. В 1651 году он посетил Иерусалим. Представленный им царю и патриарху отчет Арсений именовал «Проскинитарием» или «Поклонником». Последний состоял из трех частей: «статейного списка» (повествования о посольстве), статьи «О граде Иерусалиме» и пространного сочинения под названием «Како греки церковный чин и пение содержат».

Об Иерусалиме Арсений Суханов рассказывает дважды. Во-первых, в повествовании о посольстве: тут его в наибольшей степени занимает богослужебная практика иерусалимского греческого духовенства. Она описана в мелочах: кто где стоит в храме во время литургии, какие есть особенности церковного одеяния, что включается в богослужение и т.п. Во-вторых, в особой статье «О граде Иерусалиме». Здесь Арсений Суханов создал совершенно необычное, нехарактерное для всей прежней традиции сочинение. Отличие от прежних «хожений» состоит в том, что к традиционному «реестру» святынь и кратким заметках об их состоянии добавляются пространные указания на места в Евангелиях, которые связаны с той или иной святыней. Порой автор пересказывает соответствующий фрагмент из Евангелия, а порой еще и добавляет выдержки из исторических текстов и писаний святых отцов. Так, общему описанию Иерусалима предпослан большой исторический очерк, посвященный названию города и его судьбе. Подобным образом Арсений Суханов придает древнему жанру «хожения» интеллектуальную основательность, подводит под него богословский фундамент.

В середине 1660-х тот же Арсений Суханов опять ездил на Святую землю. Он доставил из Иерусалима заказанную по поручению патриарха Никона модель Храма Гроба Господня. По образцу этой модели была построена церковь Воскресения Христова в Новоиерусалимском монастыре.

Итак, с XII века паломничества на Святую землю стали для древнерусского общества обычным делом. Они совершались то более , то менее интенсивно — в зависимости от военно-политических обстоятельств на Руси, в Византии и на самой Святой земле. Однако в целом обычай совершать такие паломничества имел устойчивый характер и всегда восстанавливался — даже после больших перерывов.

А для русского книжника или, как сказали бы в наши дни, начитанного человека, с XII века открылась возможность посетить Палестину… не выходя из дома. Возникла весьма обширная литература «хожений», отличающихся дуг от друга по объему и форме изложения. Их всегда можно было найти — на любой вкус — и воспользоваться для знакомства со святынями Палестины.

С XV столетия поездки на Святую землю перестали быть чисто паломническими, теперь к ним примешивался державный, политический интерес. А после создания единого Московского государства общение со Святой землей стало одним из направлений российской внешней политики.

Русские люди допетровской эпохи, можно сказать, обжили Святую землю. А русские интеллектуалы хорошо знали ее по книгам, но всегда мечтали посетить ее святыни вживую — потрогать руками древние гробницы, походить по земле, которой касались стопы Спасителя, поцеловать святые камни, история которых была ими досконально изучена.

Дмитрий Михайлович Володихин

Источник: riss.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *